КУЛЬТУРА ВЕЛИКОГО НОВГОРОДА /
ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
ДРЕВНИЙ ГОРОД
- материальная культура

- художественная культура

- книга и книжная письменность
ГОРОД в XVIII - начале ХХ века
- Новгород - губернский город
СОВРЕМЕННЫЙ ГОРОД
- наука

- духовная культура

- художественная культура
Материальная культура
Местные праздники
3. Ярмарка в новгородской праздничной культуре Х1Х-ХХ веков.
Согласно толковому словарю В. И. Даля, “ярмарка” или “ярмонка” является производным от немецкого “Jahrmarkt” и означает “большой торговый съезд и привоз товаров в срочное в году время, годовой торг, длящийся неделями, ...большой сельский базар...”. На самом деле, данное определение обедняет понятие ярмарки, совершенно упуская из виду культурную сторону этого сложного явления.

Свидетельством этого является содержательная сторона ярмарки и время ее проведения. Начнем с последнего тезиса. Заметим, что она никогда не существовала сама по себе, как независимое явление: ярмарка обязательно входила в традиционный праздничный календарь. Об этом говорят сами названия ярмарок: Рождественская, Крещенская, Сретенская, Благовещенская, Евдокиевская, Егорьевская, Троицкая, Ивановская, Петровская, Ильинская, Спасская (или Преображенская), Успенская, Богородицкая, Никитинская (или Никитская), Дмитриевская, Введенская, Никольская и т.д.
Более того, ярмарки приурочивались не просто к общерусским “годовым” праздникам, а к местному праздничному календарю. В Новгороде, например, главная ярмарка начиналась перед днем памяти или непосредственно в день памяти одного из самых почитаемых новгородских святых, Варлаама Хутынского, приходившемуся на первую пятницу Петрова поста. В другом городе, Боровичах, традиционно существовали две ярмарки: Троицкая и Ввведенская. Первая из них была связана с наиболее значимым престольным праздником города - Троицей, которой был посвящен центральный престол холодной части Троицкого собора. Вторая ярмарка накладывалась на другой важный престольный праздник - Ввведение во храм Богородицы, которому был посвящен главный престол теплой части этого же собора.
Примеры можно продолжать и далее, но они только подтверждают общее правило, выведенное еще дореволюционными исследователями: ярмарки приурочивались “обыкновенно к местам временного скопления массы народа, преимущественно на богомольях и во время храмовых праздников”.
Пожалуй, единственным исключением из этого правила были Рождественские и Крещенские ярмарки, проводимые в начале года, а также Сборные ярмарки, приходящиеся на конец санного пути, обычно не приуроченные к местному праздничному календарю. Однако, число их невелико, поскольку все они являются городскими, выросшими из предпраздничных базарных дней (для сравнения: в начале ХХ века в Новгородской губернии проводилось 30 городских и более 400 сельских ярмарок).
Общественный и культурный смысл ярмарки весьма наглядно проявляется во многих ее содержательных элементах. Повышенный, “праздничный” статус ярмарки подчеркивался праздничным богослужением, с которого начиналась любая ярмарка. Помимо прочего, богослужение выделялось огромным присутствием народа, поскольку “на службу” старались попасть не только местные, но и приехавшие на ярмарку посетители и купцы. В ряде мест на ярмарках, кроме того, устраивались Крестные ходы, придававшие особый торжественный настрой празднику и привлекавшие дополнительные массы людей.
Высокая общественная значимость ярмарки могла выливаться и в дополнительные мероприятия. Так, в г. Старой Руссе открытию ярмарки предшествовали показательные выступления солдат старорусского гарнизона, проходившие на площадке у Воскресенского собора. По словам старожилов, на параде “солдаты выделывали разные фигуры”.
Особый статус ярмарки подчеркивался и огромным количеством людей, немыслимым для рядового местного праздника. Далее, скопление больших масс людей на ограниченном пространстве неизбежно создавало специфические “праздничные” шум (“оглушительный шум” и повышенные тона голосов разговаривающих) и характер движения ( “толкотня”, “давка”, подчиненные общему потоку толпы), придававшие событию незабываемый вид.
Ярмарка становилась на время главным событием и средоточием жизни всей округи, будь-то город или отстоящие от него на десятки верст деревня или село. “Невозмутимо тихий, безлюдный Тихвин оживится, приободрится; как будто в нем закипит жизнь, появится деятельность, толкотня, давка ...”, - так оценивает значение ярмарок уроженец такого крупного по рамкам губернии уездного центра, как Тихвин. Тоже самое чувствует и житель маленького Кириллова, более похожего на село, чем на город. “Человек взыскательный, - сообщает автор одной из публикаций, - ...скажет, что наши ярмарки ничем не лучше обыкновенных базаров ...помноголюднее городов, что многого не найти ...”. “...А для нас, я скажу, это дело чуть не первой важности. По милости ярмарок и наш городок как будто оживается, обновляется, прихорашивается”. И такие признания еще больше утверждают нас в мысли огромной общественной значимости ярмарки в жизни провинциальной России.
Ярмарка вбирала в себя абсолютно все слои и категории населения. В одной толпе могли соседствовать богатый помещик и не вылезавший из долгов крестьянин, преуспевающий чиновник и мелкий служащий, разодетая в шелка и бархат купчиха и одетая в простое ситцевое платье поденщица, старик с окладистой бородой и вихрастый мальчишка в одежде не по росту ...И поскольку они не вступали здесь в деловые отношения между собой - все они были покупателями и зрителями - это создавало общую атмосферу доброжелательности и иллюзию равенства, достижимых, пожалуй, только в общей толпе. Все это придавало ярмарке поистине всенародный характер, создавало на ней особый праздничный настрой, делало ее настоящим праздником души.
Тезис об огромной социальной значимости и всенародном характере ярмарки не является просто красивой фразой. Об этом отчетливо свидетельствует дворянская корреспонденция. “Почти все уездные помещики приезжали с семействами к ярмарке, и закупали съестную провизию на целый год. Деревенские барышни, чуть ли не за полгода до того, готовили наряды ...Барыни-помещицы запасались ситцами, шерстяными и шелковыми материями, платками ...Молодые окрестные помещики тоже являлись кто для покупок, а кто просто повеселиться; устраивались вечера в частных домах, на которых сходились молодые люди и девицы и часто очень составлялись счастливые пары ..., а иногда, тут же, во время ярмарки, едва познакомясь, соединялись два существа на всю жизнь”.
Праздничный тон ярмарке задавали прежде всего множество торговцев, невиданных здесь в обычное время года. Это объяснялось тем, что, помимо приезжих, даже многие местные торговцы закрывали на время ярмарки свои лавки и выносили товары на ярмарочную площадь. “Большая часть торгующих на здешних ярмарках принадлежит к числу новгородских граждан, выносящих ...товар из лавок в балаганы на рынке”, - подчеркивает, к примеру, характер новгородских ярмарок И. Куприянов. “Приезжие купцы и даже некоторые из кирилловских торгуют в нарочно выстроенных для ярмарок лавках ...”, - замечает и “заезжий” в Кириллов путешественник. Понятно, что местные торговцы выносили сюда прежде всего не пользующиеся спросом в этот период товары, зато и цены на них были существенно сниженными - “ярмарочными”. (Вспомним, что этот принцип и сейчас используется с успехом на так называемых ярмарках-распродажах!). Приезжие купцы, наоборот, ориентировались на те товары, которых не было или было недостаточно у местных торговцев. “Купцы приезжают ...на летние ярмарки, в особенности, с модным товаром, которых в кирилловских лавках почти не имеется ...”, - сообщает об этом автор одного из описаний новгородских ярмарок. Конечно, среди привозимых товаров были и самые обычные, которые стремились реализовать за счет большей дешевизны по сравнению со своими конкурентами.
Торговцы наперебой приглашали к себе покупателей, расхваливая товар и оглушая посетителей тысячеголосной глоткой базара. Ярмарка рождала свой удивительный, “праздничный стиль торговли”, где важная роль отводилась слову и жесту. По сути, это был своеобразный театрализованный стиль, где оценивался не только товар, но и особая демонстрация его достоинств, где вместо сертификата качества выступало умение показать товар “лицом”, для большей убедительности усиленное массой присказок и прибауток. Характерной чертой “ярмарочного” стиля был гротеск, гипертрофированное преувеличение, которое в обыденной жизни граничило уже с мелким обманом. Но это были правила, хорошо известные каждому торговцу и посетителю. “Множество балаганов с незатейливыми сластями, с поношенным платьем, выдаваемым за яко бы самоновейшее и самомоднейшее, с галантереями деревенского обихода, с стеклянной посудой весьма низкого сорта, но все-таки рекомендуемой продавцами “за что ни на есть высшаго разбора - мальцовскаго завода”, при чем она ухарски постукивается, позвякивается, и поворачивается на все стороны, две, три лавки татарских, как их называют, князей, продающих простые ситцы, кумач, бязь, платки, и против всякой очевидности уверяющих, что это и есть персидский, ханский-султанский товар” - вот типичная картинка из жизни ярмарки.
Торговцы буквально рассыпались “мелким бесом” перед покупателем, невзирая на то, кто был перед ним: важный господин, “невзрачный собой” крестьянин или мастеровой. Они были одинаково любезны и предупредительны с каждым: это чувствуется уже в их традиционных “Чево изволите?”, “Что прикажете?”, величанием всех “Господами”, “Господами купцами”, “Вашим степенством” и т.д. Вот один из образчиков такого рода: “Около выставки с питиями несколько мещан ведут оживленный разговор; некоторые из них уже зело нагрузившись, другие так себе, на первом взводе. Целовальник рассыпается мелким бесом: то с одним про дела заговорит, то другому чарочку подвинет, то третьего степенством возвеличает и все это с прибаутками да с присказками ...”.
Праздничный настрой ярмарки поддерживался и нарядной одеждой, в которую были одеты присутствующие. “Я заметил, - отмечал еще в 60-х годах прошлого века автор заметки о ярмарке в с.Теребуново Крестецкого уезда, - что крестьянки одеты далеко не по капиталу своих батюшек; многие были в немецких платьях, - даже при зонтике; везде были видны шелковые и шерстяные наряды. Деревенские парни тоже не уступали ...: многие были в драповом на распашь пальто - с драповыми полукепками на голове, в шелковых жилетах и кумачевых рубахах. В одежде так и сказывалось влияние Петербурга ...”. Для нас важны в данном случае не “новомодные” фасоны; наряду с ними на празднике (как впрочем, и в начале ХХ в.!) присутствуют и “русские наряды по-деревенски”. Главное в другом: приехавшие или пришедшие на ярмарку были одеты в свои праздничные наряды, а значит, воспринимали ее не как будничное мероприятие, каким был базар, а как самый большой праздник.
Ярмарка притягивала к себе и возможностью узнать и увидеть что-то новое, необычное. Прибывшие “со всего света”, некоторые торговцы привлекали внимание посетителей уже необычностью своего наряда. На больших ярмарках можно было увидеть, к примеру, “китайцев” с заплетенными косами, которые торговали шелком, мануфактурой, цветными бумажными веерами (местные жители называли их “цветами”). Большой интерес всегда вызывали и “персы” в шароварах, с чалмой на голове. Они торговали на ярмарках непривычными большинству посетителей южными фруктами: апельсинами, лимонами, виноградом и др.
Новое знание могло рождаться даже в очень необычных ситуациях. Услышав, к примеру, на ярмарке от раевщика незнакомое слово “Париж”, между попавшими в город крестьянами и кучером, выходцем из их деревни, мог произойти такой разговор:
“1 кр(естьянин). Чтож евто за город за такой.
Кучер. Большой город.
1 кр(естьянин). Чей же он - наш!
Куч(ер) (с уверенностью). Немецкий.
2 кр(естьянин). Далече значит.
Куч(ер). В месяца три доедешь.
1 кр(естьянин). Значит и на счет веры он по-немецкому?
Куч(ер). Ну евто не очень, потому как наши под француза ходили, так там свою веру завели, значит им во спасение.
1 кр(естьянин). Жалость наших взяла.
Кучер. А то что, хоть и супостаты, а все-таки жалко”.
Или такая сцена. Около стоящей на площади водонапорной башни собираются несколько крестьянок, и с любопытством начинают рассматривать ее: “и с одной зайдут стороны, и с другой, то потрогают рукав, то пощупают колесо ...”. Увидев через полуоткрытые двери насос, между ними заводится следующий разговор:

“1-я кр(естьян)ка. Слышь, Василиса, энта самая машина воду сосет.
2я крест(ьянка) (Недоверчиво). Сосет! Да ча ей сосать? Одна радуга может сосать.
1я крест(ьянка). Радуга дело одно, а машина другое. Радуга значит для дождя воду сосет, ну а тут иное дело ...”.
Важное место в культуре ярмарки занимали увеселительные развлечения и аттракционы. Наибольший размах они получали на крупных ярмарках, где скапливались большие массы народа. Здесь были и цирк, и зверинец, кукольные представления, карусели, раек, выступления шарманщиков, продавцов “счастья”, лотереи и др. На средних ярмарках набор увеселительных развлечений в основном сохранялся, но он становился несколько бедней по содержанию. На мелких ярмарках число увеселительных развлечений сводилась к минимуму (карусель, поводырь с медведем, шарманщик и т.п.) или они отсутствовали вообще.
Обязательным элементом культуры ярмарки выступали гуляния. Они еще раз свидетельствуют в пользу праздничного характера рассматриваемого явления. Даже самые незначительные по масштабам сельские ярмарки обязательно включали в себя гуляние (в ряде мест оно даже называлось “ярмонкой”!) на улице или на площади. Летом оно состояло из прогуливавшихся взад-вперед пар и групп молодежи, с игрой на гармонике, с пением песен, зимой - еще и катаний на лошадях. Для участия в ярмарочных гуляниях к родственникам и знакомым съезжалась молодежь. Приезжавшие девушки обязательно привозили несколько “перемен” нарядов: утром одевали одно, после обеда - другое, вечером - третье платье. Во время гуляний парни знакомились с девушками. Обычай требовал от девушки не отказывать парням в их просьбе прогуляться с ним. Нередко можно было видеть такую картину: туда девушка идет с одним, а обратно - с другим молодым человеком. Это, говорили старики, “уважаемая девушка”. Здесь же, на гулянии, можно было видеть и множество женщин и мужчин (особенно первых!) более солидных возрастов, которые поглядывали на своих “чад”, высматривали им женихов и невест, обсуждали наряды и манеры поведения гуляющих. Тут же под ногами у взрослых бегали и дети, выбиравшие себе девушек криками: ”Чур, моя девушка!...А это, чур, моя!”.
Итак, ярмарка являлась наиболее ярким событием общественной и культурной жизни целой округи (прихода, волости, уезда), воспоминаниями о которой жили чуть ли не весь год. Она стягивала к себе самые различные слои населения, начиная от купцов, дворян, чиновников, служащих, ремесленников, крестьян и т.д., и заканчивая нищими, убогими и “ясновидцами”. По сути, ярмарка представляла особый театр под открытым небом, где каждый участник, будь он торговцем или покупателем, действовал то как артист, то как зритель в этом огромном ярмарочном “представлении”.
Ярмарка сплачивала на время людей всех сословий, несмотря на то, что представители высшего сословия старались сохранить дистанцию в отношении ряда “простонародных” привычек и забав. Это ощущалось хотя бы в неодобрении состоятельными родителями или воспитателями некоторых действий своих детей. Большое неудовольствие их вызывала, к примеру, любовь детей к изжаренным в масле оладьям (“шмарухам”), в результате чего заливались маслом кружевные воротнички и манжеты их выходных костюмов. Такой же эффект вызывали и сладкие коричневые “стручки”, являвшиеся излюбленной пищей всех детей. Не помогали даже постоянные напоминания учителей о том, что в Италии ими питаются только ослы.
Затем, некоторое дистанцирование между представителями “простонародной” и “ученой” культурами ощущалось иногда и в оценке ярмарочных увеселений и аттракционов. Некоторые посетители ярмарки из местной интеллигенции оставались неудовлетворенными качеством, составом и содержательной стороной увеселений. Вот как описывает ярмарочное представление в балагане один из таких “суровых” авторов: “Здесь-то и совершались эти по три-копеечные представления, по правде сказать, не имевшие ни малейшей претензии на нравственное и умственное образование ...сермяжников. Поломается, поковеркается перед народом какой-нибудь бестолковый фригляр, покажет, напр., как он изо рта вытаскивает огненные ленты, как по его велению потеряется у какого-либо зрителя из шляпы грошь, который туда положили при всех и т.д.”.
Как относиться к этому и тому подобным высказываниям? Думаю, весьма спокойно, ибо не эти единичные факты определяют действительную оценку происходившего. Помимо уже названных аргументов, более объективная оценка ярмарки кроется в каждой улыбке, зазорном смехе и радостном настрое тысяч и тысяч людей, соприкоснувшихся с этим не просто хозяйственным мероприятием, а настоящим праздником жизни.
1. Система местных праздников в новгородской деревне конца XIX—первой трети XX в.
2. Структура и содержание местных праздников в новгородской деревне
3. Ярмарка в новгородской праздничной культуре Х1Х-ХХ веков.
4. Литература